Создавая себя: пластические операции Майкла Джексона

Пластические операции Майкла Джексона – тема деликатная для поклонников певца, но будоражащая умы публики. В прессе и на телевидении психологи-дилетанты рассуждают о «сотнях» хирургических вмешательств в его внешность; фэны сравнивают фотографии разных лет, пытаясь доказать, что его лицо менялось не так уж сильно. Сам Майкл избегал обсуждать эту тему, резонно замечая, что артист должен был интересен зрителям прежде всего своим искусством. Майкл, безусловно, был в этом прав, но, учитывая общественный интерес к этой стороне его жизни, совсем умалчивать о ней было бы неправильно. Поэтому мы попросили одного из наших авторов, профессиональную танцовщицу Amor (Любовь Фадееву), осветить этот вопрос с точки зрения, наиболее близкой к точке зрения самого Майкла, – с позиции артиста.

Майкл Джексон пластические операцииМеня много раз просили написать о том, какую роль сыграла пластическая хирургия в жизни Майкла Джексона. Несколько попыток начать этот текст заканчивались неудачей — каждый раз что-то меня останавливало. Потому что говорить об этом непросто. Но пришло время все же выполнить обещанное, несмотря на то, что придется разбираться во множестве негатива, которым обросла эта непростая тема.

Наберите в Google «звезды и пластические операции», и перед вами окажется множество фотографий известных людей, а под ними — сотни негативных отзывов, противоречивых суждений, бестактных замечаний досужей публики. Майклу Джексону пришлось пережить такое давление, пожалуй, в наиболее тяжелой форме — за всю историю шоу-бизнеса. Именно поэтому разговоры о пластических операциях в жизни Майкла Джексона стали темой самых жестоких споров даже среди его поклонников.

Из-за домыслов и злословия, которыми она окружена, фанаты недолюбливают разговоры на эту тему, что вполне логично. Ведь и впрямь не слишком красиво копаться в том, сколько раз артист менял собственное лицо с помощью каких-либо операций или процедур, если сам он не любил про это говорить. Обычно люди не созывают толпы зрителей, когда идут в салон красоты или на приём к врачу. Вот и в данном случае есть в этой теме нечто такое личное, во что не слишком этично было бы внедряться назойливым сплетникам. Майкл не раз говорил, что внешний вид артиста не должен обсуждаться так дотошно, и что есть темы поважнее — прежде всего собственно его творчество. Не согласиться с этим нельзя. Но также очевидно и то, что к этой теме привлечено слишком много внимания, и абсолютно обойти её стороной не получается.

Я не медик, но артист. Артист, тоже обращавшийся к хирургам-пластикам. Поэтому тема пластических операций мне знакома не понаслышке. И мне бы хотелось объяснить тем, кто не знаком с этой сферой медицины, чем взгляд артиста на пластическую хирургию может отличаться от общепринятого.

Так сложилось, что для многих людей пластические операции — это что-то из разряда табу или сплетен. Можно обсуждать сценические костюмы, музыку, танец — это нормально, а пластическую хирургию воспринимают как закулисное интимное дело, плюс, что еще хуже, воспринимают пластические операции как попытку вмешаться в дела природы, поспорить с Богом, сотворить нечто нелепое и неестественное. Сложился стереотип: если ты делаешь пластические операции — значит, у тебя психологические проблемы, которые ты решаешь неверным способом. Множество психологов транслируют популярную идею «прими себя и люби таким, как сотворила природа». Все это неплохо. Но едва ли это универсальный рецепт и широкий взгляд на проблему.

Мне бы хотелось посмотреть на эту тему под совершенно иным углом — именно по той причине, что ее боятся и отрицают, а разговор о Майкле Джексоне в этой связи неминуемо сводится к вопросам «Сколько у него было операций и каких?» или «Что у него были за проблемы?»

По сути бессмысленно пытаться посчитать операции, доказать и определить причины для каждого случая в отдельности. Это очень важно понимать. Пластические операции делают с одной главной целью — выглядеть лучше, а их количество может варьироваться от одной до нескольких манипуляций за один раз, смотря чего человек хочет достичь. Некоторые вещи можно сделать как по отдельности, так и одновременно. Здесь важнее не сколько оперировать, а КАК.

Поэтому я не буду голословно утверждать, что такую-то операцию Майкл сделал по такой-то причине. И не буду, как обычно делают поклонники Майкла, приводить примеры его фото в разном возрасте, чтобы посчитать, сколько раз менялся его нос или что-то другое. Лучше я расскажу про свои собственные походы к хирургам. Надеюсь, что таким образом я помогу читателю понять, как это бывает, зачем это бывает, и о чем можно судить со стороны, а о чем — нет.

Кроме того, мне кажется важным объяснить смысл пластической хирургии так, как я его понимаю — иначе, чем это принято; рассказать о ней как о движении в сторону прогресса. Чтобы вопросы и споры о количестве и качестве чьих-то операций отошли наконец на задний план.

«Пилите, Шура»

Пациенты хирургов-пластиков делятся на два типа: одни относятся к вопросам на эту тему совершенно спокойно (как я), другие склонны все скрывать. Некоторым даже с носом, который вдруг из кривого стал очевидно прямым, хочется говорить всем, что «так было». Хирурги иногда жалуются на то, что пациенты стараются полностью скрыть свое знакомство с ними, обращение в клинику. Не стоит это осуждать. Иногда для человека комфортнее оставить всю свою работу над собой за кадром и даже забыть о каких-то эпизодах, насколько возможно. Но как бы ни скрывал что-либо пациент, а факт и процесс изменения для него — волнительный счастливый миг. Ты словно бабочка выпархиваешь из кокона! Это потрясающее чувство.

Природа наградила меня далекой от идеала внешностью, я отношусь к себе критически. Да, я умею себя подавать. Я умею выбирать свои фотографии, на которых я выгляжу более выигрышно. Но эстетическая медицина сделала меня немного лучше, чем то, что я собой являла от природы. И это все равно не предел желаемого.

Мой первый подход к эстетической медицине случился, когда мне было семь лет. Все началось с ортодонтов. Я с раннего детства прошла через целый ряд манипуляций по изменению прикуса, из которых не все были успешны, но окончательно мою улыбку изменили к 22 годам.

Переделать нос я мечтала с детства и с тех пор, как еще в детстве же случайно увидела старый документальный фильм о грузинском хирурге Вахтанге Галактионовиче Хуцидзе. Уникальный фильм, очень осмысленный и, что я бы особо отметила, очень утонченный и духовный. Там был показан в общих чертах почти весь процесс операции. Как вкалывают наркоз в лицо, делают разрез через ноздри, вытаскивают изнутри все лишнее и словно при создании скульптуры бьют остеотомом и молотком по костной части носа, а в финале словно лепят нос руками, вправляя его на место. Я видела, с какими синяками люди выходили с этих операций, с гипсовыми повязками на лице, и какие потрясающие они претерпевали метаморфозы, когда все заживало. Это были 80-е годы, фильм черно-белый. Назывался «Сделайте меня красивой». Я запомнила его на всю жизнь.

Надо сказать, что никто в семье никогда не критиковал мой нос, мое лицо или фигуру. Меня любили и хвалили в достаточном количестве. Поэтому мои претензии к своему облику исходят от меня, а не от родителей или посторонних людей.

Позже, будучи уже взрослой, я купила книгу по пластической хирургии и прочла о существующих технологиях по изменению тех или иных частей лица, особенно о ринопластике (операциях на носу). Это было очень полезно, так как я не только примерно поняла, что хочу сделать для себя, но узнала об истории, развитии и совершенствовании пластической хирургии. Например, раньше делали много однотипных изменений носа, из-за чего во внешности пациентов было больше неестественности и некоторой шаблонности. Сейчас больше учитываются индивидуальные особенности формы лица и носа конкретного человека. К тому же носы, которые делали еще лет 20-30 назад, чаще выходили с проблемами в дыхании. Хирургические приемы и инструменты были менее изощренными, — например, чаще применялись боковые разрезы вдоль ноздрей, в то время как сейчас почти все манипуляции делают изнутри, за исключением отдельных сложных моментов. Например, специфические африканские носы требуют разрезов по бокам носа, потому что ноздри частично подрезают и сдвигают ближе к центру лица, остаются наружные швы по бокам от ноздрей.

Я не буду переутомлять читателей подробностями, каждый при желании может почитать подобные книги, сайты, даже посмотреть фильмы и фото. Главное, что мне хотелось бы донести, рассказывая о своем опыте, — тот факт, что это определенный путь, что человек к этому не приходит внезапно, и что пластическая хирургия — очень увлекательная и захватывающая тема.

Поэтому из теории расскажу лишь самое основное.

Ринопластика (хирургическая коррекция формы носа) — это чуть ли не самая популярная операция в пластической хирургии, помимо подтяжек и прочих процедур по омоложению. Интересно то, что часто очень незначительные изменения в форме носа, незаметные окружающим, делают лицо гармоничнее. Человек может немного сузить кончик носа или верхнюю его часть, и вы не заметите в нем этих изменений, зато обратите внимание на то, что человек стал как-то симпатичнее, похудел, может быть. Ведь черты заострились. С другой стороны, иногда пластической хирургии приписывают какие-то естественные перемены в лице, вызванные, например, все тем же похуданием. Существуют также и инъекции различных препаратов, которые могут слегка видоизменить форму носа без операции.

Майкл Джексон пластические операцииМайкл в этой связи попал в весьма неприятную ситуацию: журналисты и обыватели, читающие желтую прессу, приобрели стойкую ассоциацию между именем Майкла и пластической хирургией. В итоге, что бы ни происходило в его внешности, это тут же приписывалось эффекту пластических операций. Дошло до нелепостей — вроде анекдотов про отваливающийся нос или пресловутых слухов о пересадке светлой кожи. Все это просто вздор.

Ринопластика может быть очень разнообразной. Можно отдельно менять разные части носа: концевой отдел, крыльные хрящи, треугольные хрящи, перегородку, спинку носа (костную его часть) и т. п. Иногда что-то слегка уменьшается, иногда чуть удлиняется, тут много нюансов. И подчас процесс изменения идёт не в один, а в несколько этапов: сперва человек придёт делать только кончик носа, а потом понимает, что перемены ему явно не дали желаемого результата, поэтому дальше делается ещё операция, а бывает, и ещё, и ещё. Иногда тебе даже прямо говорят о том, что нужно быть готовым к повторной операции в случае каких-то осложнений или неудачного результата. С одной стороны, хирурги не рекомендуют править нос больше двух раз. Ведь потом каждая операция связана с тем, что снова и снова надо пробираться через рубцы и провоцировать появление новых рубцов, травмируя ткани. Человеческое тело — не пластилин, нельзя из него лепить много раз, где-то может быть и предел возможностям. Однако даже из рассказов совершенно обычных людей, делающих ринопластику, становится очевидно, что есть немало случаев, когда на такие операции идут и три раза, и даже больше. Всё зависит от ситуации.

Остеотомия (изменение костной части носа) требуется при удалении горбинки и почти при любом существенном сужении носа. Нельзя сузить хрящ и не затронуть кость, поскольку если так сделать, то пропорции носа нарушатся. Это мне лично объяснил мой хирург. Сверху нос будет неестественно толстым, а снизу неестественно узким. Поэтому кости распиливают, кусочки удаляют, остальное сдвигают, формируя более тонкую спинку носа.

Помню, как-то раз, когда я бродила по Интернету в поисках подходящих хирургов и клиник и встречала на сайтах по пластической хирургии примеры из жизни звезд, среди которых, как всегда, попадались уничижительные отзывы о Майкле Джексоне, я вдруг увидела на одном из сайтов его фото, под которым была гордая надпись: «Он тоже знает, что такое остеотомия!» Это звучало в кои-то веки как комплимент.

Операции только на хряще требуют меньшего времени на реабилитацию (около недели) и проходят относительно легко. Операции с остеотомией требуют двух недель в гипсе, которые проходят с последствиями в виде больших синяков и отеков в первую неделю, с раздраженной слизистой и, как следствие, с насморком.

Но перейду от общей теории к своей практике. Первый раз мой нос оперировала женщина, второй раз — мужчина. Вторым хирургом я довольна немного больше. Первую операцию я сделала в 2000 году, вторую — в 2009 году.

Первую операцию я перенесла как-то даже весело. Тогда мне оперировали только хрящи, уменьшая нос и исправляя явную асимметрию под местным наркозом.

Дама, которая меня оперировала тогда, была не очень внимательной к формированию какого-то образа заранее и обходилась простым обсуждением без картинок. Но зато у нее было отличное чувство юмора. Лежа на столе, можно было засмеяться, слушая ее разговоры про дачу и переругивание с пациенткой на соседнем столе. Работала она качественно, но форма ее заботила ровно настолько, чтобы не испортить человека, — таким образом она соблюдала меру и не вредила.

Когда меня сняли со стола, я была, возможно, самым счастливым человеком на свете. Недолго. Синяков у меня, по сути, не появилось совсем. Гипс через неделю сняли. И… наступил момент истины.

Смотришь в зеркало и понимаешь, что ты хотела большего. Но это полбеды. Надо понять раз и навсегда, что нос — довольно непредсказуемая часть лица после операций. Нос рубцуется, опухает, как бы «плавает» туда-сюда, постепенно обретая окончательную форму. Это долгие месяцы ожидания и регулярного заглядывания в зеркало. При этом твои изменения никто не видит. Потому что нос — не та часть лица, которая влияет на узнаваемость. Замечают чаще кардинальные изменения: когда не стало огромного кончика носа, когда удалена огромная горбинка, когда уменьшились большие ноздри. Люди видят только крупногабаритные объекты, а то, что у тебя нос перестал быть где-то неровным — этого они чаще всего не разглядят. Интересно, что обо всем этом меня предупреждал первый хирург перед первой операцией, но пока я не столкнулась с этим на личном опыте, я и представить себе не могла, насколько это действительно специфический процесс.

И это трагедия для огромного числа оперировавшихся людей, которые выходят в свет и думают, что сейчас на них обрушатся комплименты. А публика просто не реагирует.

Изменения в моем лице заметила лишь одна моя внимательная ученица. Другим же мне приходилось объяснять свое пребывание в клинике, показывая старое фото и тыкая пальцем в то, что мне убрали. Только тогда человек мог заметить и сказать: «А, ну да…»

Отёк и припухлость держатся от полугода и дольше. Полный результат операции можно увидеть только много месяцев спустя. Хотя обычные люди со стороны этого тонкого процесса не заметят. Однако разница есть: она может быть существенной для взгляда хирурга и ещё больше — для самого пациента. Утром встаёшь и идёшь к зеркалу — нос раздуло… Вечером смотришь — он уже меньше. И вот так он «гуляет» туда-сюда, постепенно уменьшаясь в размерах.

А ведь еще рубцы… Если вы почитаете форумы для пациентов пластических хирургов, вы поймете, что там обитают истинные фанаты и маньяки. Люди ноют: «Ох, у меня клювность полезла, пошел колоть дипроспан, а потом оно провалилось!» Посторонний человек может посчитать все это рассуждение со странными словами просто блажью, потому что посторонний человек может и не заметить никакой «клювности». Но пациент это видит. В нос вкалывают гормональные препараты, чтобы сократить рубцы, которые могут испортить форму. Иногда рубцы можно удалить только хирургическим путем, иногда кожу утончают разными способами. Не буду углубляться в целый ворох переживаний человека, сделавшего ринопластику и мечтающего увидеть желаемый результат. Просто скажу, что планироваться может одно, а получиться — другое. Можно нарисовать на компьютере очень неплохую модель желаемого носа, но в итоге в жизни эта модель не получится. Даже притом, что сама операция может быть вполне удачной и грамотной, внешний результат всё равно часто бывает не таким, как хотелось. Здесь многое определяет природа, то, как проходит процесс заживления у конкретного человека, и поэтому хирург не может с абсолютно идеальной точностью исполнить задуманное: нос после операции еще долго продолжает формироваться естественным путем.

Вот так одна операция для очень многих превращается в целую серию — для исправления первой, или для того, чтобы убрать рубцы, спайки, решить какие-то проблемы с дыханием и т. п. А поскольку процесс обретения окончательной формы носа после пластической операции может длиться долгие месяцы, пациент далеко не сразу может осознать, что его не устраивает результат. Также важно и то, что делать повторную операцию нельзя слишком скоро после предыдущей — обычно рекомендуют, чтобы прошел хотя бы год.

Когда вживую сталкиваешься со всем этим, то навсегда забываешь рассуждения о том, сколько было пластических операций у Майкла Джексона. Потому что здесь повторы и корректировки — вполне рядовое явление. И операции могут подразумевать как много изменений за один раз, так и незначительные многократные поправки. Например, пациенту может не нравиться образовавшийся рубец, или ноздря плохо дышит, и это приходится править снова хирургическим путем. Причем чаще всего вот так многократно исправляют более тонкие, малозаметные детали, чем очевидные недостатки.

Я много плакала после первой операции из-за недовольства ее результатом. И была очень хорошо морально готова ко второй. Подлая природа оба раза сформировала совсем не тот кончик носа, какой я себе рисовала в «проекте». Когда я нашла второго хирурга, то я описала ему свои пожелания уже более наглядно и на основе реального опыта. Это был уже совсем другой подход. Врач мне сказал, что если я хочу изменить что-то посерьезнее, то надо пилить кость, а также обрисовал важность выпрямления перегородки и чисто художественного смысла вставки кусочка хряща на кончике. Его схема мне понравилась и показалась соответствующей моим пожеланиям. В общем: «Пилите, Шура, пилите…»(с)

Меня пугал только общий наркоз, я никогда под ним не бывала. Местный наркоз в прошлый раз меня совершенно устраивал. Но почитав о том, как кто-то оперировался под местным наркозом, слушая стук остеотома по своему лицу, я согласилась с моим хирургом, что это совсем жестоко и что лучше это проспать. Так я узнала, что такое пропофол.

Перед операцией я опять читала и читала, изучив про этот самый наркоз все, что могла. Я даже разобралась в том, что вкалывают во время операции: сперва тебе вводят пропофол, затем, поскольку этот препарат угнетает естественный процесс дыхания, вставляют трубку в трахею и подключают к аппарату искусственного дыхания, а в лицо вкалывают местный наркоз типа лидокаина (тело-то все равно испытывает боль, это только мозг ее не слышит). Также вкалывают и адреналин, и антибиотик. В общем, после операции я с интересом находила на себе следы от уколов в разных местах.

В сети легко найти подробные описания операций по ринопластике с поэтапным фотографированием, где показано все, что делают с человеком и с его носом. Но эти фото не для слабонервных, разумеется. Я же предпочитаю представлять себе процесс, на который я иду. Мне так спокойнее.

Я читала рассказы пациентов, которые отправлялись на такие операции, и они писали, что когда их клали на стол, их просто колотило от запредельного страха и паники. Но я спокойно сфотографировалась, поболтала с анестезиологом, своими ногами дошла до стола и улеглась. Помню лишь, как больно мне воткнули иглу в запястье, а потом пакет с белой жидкостью над собой, и через несколько секунд меня здесь уже «не было».

Вот просыпаться было тяжело. Тебя расталкивают, заставляют дышать, а нос полностью заткнут глубоко до носоглотки, и с этим надо жить два дня (!!!). Сперва лицо ты чувствуешь как-то странно, и спать хочется до смерти. Пару часов это лишь борьба со сном, потому что спать нельзя. Тебя все время трясут и проверяют, нормально ли ты дышишь при выходе из наркоза.

После такого более сложного варианта операции ощущения, конечно, малоприятные. Потому что это и бессонная ночь, когда наркоз уже выветрился, и высокая температура, и уколы с противовоспалительными препаратами, и синяки с отеками. Просто представьте себе, что вам на лицо уронили кирпич. Лицо становится практически полностью темно-сине-черным, а отек такой, что щеки перекрывают глаза. Нарастающий постепенно отек и ноющая боль несколько дней. Остается лишь лежать и стонать… Количество заглатываемых таблеток и их названий становится целым списком ежедневно. И дышать носом тебе дают лишь на третий день. Дождаться этого — самое тяжелое, пожалуй. Когда наконец изнутри носа все вынимают, то первая мысль: «ВОЗДУХ!!!»

Вот небольшая цитата из записей в моем дневнике в то время:

«Дома. Не дышу носом, температура, синяки, даже во рту синяки. Боль. Боль. Сплошная боль. Сегодня, наверное, самый адский день. Сижу и считаю часы, ибо мечта избавиться от затычек в носу занимает уже почти всё сознание. А ждать до завтрашнего утра. Я до этого времени боюсь скончаться от желания чихнуть и вздохнуть полной грудью. И я совершенно не могу спать. … Предыдущая операция была поездкой на курорт по сравнению с этим адом. Но я ни минуты не жалею о том, что сделала. Мой дух не исчез, я пройду и это».

Но две недели мучений все же стоили того, чтобы это пройти. И опыт, и еще один вид носа — не идеал, но точно лучше, чем два предыдущих «варианта».

Майкл Джексон пластические операцииТакова история моих метаморфоз. Поэтому когда я думаю, сколько раз Майклу было так же больно и тяжело, как мне в отдельных эпизодах, меня посещают не мысли о том, что злые обыватели приписали ему несуществующие операции, и не о том, что у него что-то не так было в голове.

Я испытываю колоссальное уважение.

Знаете, это борьба с реальностью и ее жестко выставляемыми условиями. Она тебя пытается сломить, поставить в рамки, а ты ее ломаешь под себя! Через боль, через испытания, эксперименты! Но ты не веришь, что идеальная реальность недостижима.

Я задавала как-то раз вопрос людям, которые знают меня не один год: «Как вы думаете, сколько раз меня оперировали?» Никто не смог ответить на этот вопрос. Точно так же никто из нас не сможет ответить на вопрос о том, сколько раз оперировали Майкла. Тем более это не смогут определить люди, которые никогда не сталкивались с пластическими операциями.

Если быть точной, то на операционный стол я ложилась четыре раза. Все операции были связаны с эстетическими потребностями. И я не могу сказать, что число моих операций не увеличится со временем. Я ведь не молодею, а также не считаю себя достигшей совершенства.

Иногда мне говорят сомнительный комплимент: «Ах, ты ничуть не изменилась с университета!» Как «приятно» это слышать, когда ты вынесла столько процедур, чтобы измениться. То есть все зря? Нет, это в корне неверная постановка вопроса.

Все дело элементарно в том, что люди видят совершенно не то, что вижу я сама. Большинство хорошо сделанных операций на лице не бросаются в глаза, и это изменения такие тонкие, что их видят лишь люди с особым опытом, если вообще видят. Кроме того, по наружному впечатлению вы, не будучи в теме, не поймете, что вполне естественный на вид нос при этом изнутри весь «перекроен».

У меня примерно так и есть. Если говорить о всех моих изменениях, то у меня срезана уздечка под верхней губой, удалены три здоровых зуба, а оставшиеся верхние зубы сдвинуты на 8 мм назад, у меня распилена посередине костная часть носа, часть кости удалена, спинка носа сдвинута и заужена, срезаны крыльные хрящи, треугольные хрящи, переставлена перегородка, а кончик носа надставлен кусочком моего же хряща. Для читателей это наверняка звучит страшно и не до конца понятно, если вы не знаете ряда названий из анатомии. Но это совершенно обыкновенно выглядит. Подавляющему большинству даже в голову не приходит, что во мне что-то столь серьезно меняли.

Благодаря этому я улыбаюсь так, как улыбаюсь, и имею три «варианта» носа за жизнь.

Я могу сказать, исходя из своего опыта, что Майкл Джексон многое из этого тоже пережил. Многое ему пришлось делать не один раз. И я менялась не за один раз. Повторю еще раз: человек, который берется менять свой нос, с немалой вероятностью попадает в историю с двумя операциями. Многие делают и гораздо большее число операций. Это обычные люди, не поп-звезды и не фотомодели. Это не специфическая ситуация, касающаяся только Майкла Джексона, а вполне распространенное явление, если не сказать заурядное.

Завершая рассказ о себе, хочу призвать читателя понять еще одну очень важную вещь: пластические операции могут быть не только способом устранять недостатки или бороться с психологическими проблемами. Они также могут рассматриваться как творческий путь, как этапы развития: ведь, меняя внешность, мы ищем новый образ и проживаем новый этап восприятия своей личности.

Лицо как холст

Любой человек представляет собой некий визуальный образ. Каждый в той или иной степени ухаживает за собой, подбирает одежду, причесывается. Кому-то достаточно выглядеть просто прилично, кому-то необходимо создать яркое впечатление. И мы не можем отрицать, что внешность артиста — это часть его работы, его образа, это своеобразный инструмент для того, чтобы произвести какое-то впечатление. Визуально важны и одежда, и внешность, и прическа, и макияж. Это нечто единое. И если артист мыслит через визуальный канал очень ярко, обостренно чувствуя, то он уже не посмотрит на свое отражение в зеркале как обычный человек.

Майкл Джексон пластические операцииВстречая или читая людей, делающих пластические операции, я много раз убеждалась в том, что это люди с обостренным чувством гармонии и визуальным восприятием. Я тоже не исключение – я визуал. Есть немало людей, имеющих опыт, схожий с моим. Мы меняем свои лица, потому что видим в них мелкие недостатки, хотя другие люди с другим восприятием могут и не обратить на них внимания. Это не есть неприятие СЕБЯ как личности, но лишь неприятие каких-то черт своего облика. Ведь человеческая индивидуальность — это в первую очередь душа, а не физическое тело. Иначе мы не меняли бы прически, не красили бы волосы, а то ведь прическу тоже можно посчитать частью индивидуальности. Узнаваемость человека на физическом уровне состоит не из черт лица или формы ушей, а из выражения глаз, выражения лица в первую очередь. Принимать какие-то черты своего лица или не принимать — это индивидуальный вопрос. Для кого-то важно принять себя таким, как есть, для кого-то важно меняться. Кто-то умеет превратить свой недостаток в главное достоинство, а кто-то убирает его и полностью перерождается в новый образ самого себя. На самом деле оба подхода верны, просто это разные способы быть индивидуальностью.

Кроме того, это отношение к своему облику как к холсту, на котором можно рисовать. Ведь изменение формы — это создание изображения. Не будет преувеличением сказать, что это именно творческий подход к своей внешности — подход художника.

Конечно, не все воспринимают и позиционируют себя как художники. Но по улице в толпе ходит достаточно много людей, которые посещали пластических хирургов. Все они хотят блистать неземной красотой и быть другими, быть лучше. А какие сцены можно увидеть в простой петербургской клинике (не в Голливуде), когда женщины бросаются хирургу в ноги и умоляют: «Переделай еще раз!» Я была однажды свидетелем такой сцены.

Однако Майкл Джексон был именно художником в высоком смысле этого слова. Он не просто менял нос или что-то еще (обойдусь без подробностей), он создавал целостный образ. Когда-то удачный, когда-то не совсем. У него возрастные перемены смешивались с переменами хирургическими, дополнялись новыми прическами, нарядами, гримом. Поэтому люди терялись в его обликах, которые менялись, как им казалось, настолько кардинально, будто он сделал сто операций. Обыватели бесконечно спорили о том, менялось ли что-то в лице Джексона хирургическим путем, или это грим, освещение и возрастные изменения. Между тем, на самом деле это могла быть всего одна операция за долгое время и совсем не на том месте, на которое почему-то все посмотрели. При этом что-то делалось во имя приближения к идеалу, а что-то из-за возраста. Увы, жизнь заставляет нас меняться и естественным путем, и вследствие этого искусственным. Так и возникают бесконечные споры о количестве его манипуляций с лицом.

Но дело-то не в этом количестве. Просто задумайтесь — разве это само по себе не потрясающе, что один артист оставил о себе такое море разнообразных впечатлений? Майкл творил образы самого себя, и сама его жизнь напоминала захватывающий роман, который может вызывать противоречивые суждения, но точно никогда не оставляет публику равнодушной. И его внешность, провоцировавшая столько разных реакций, стала одной из важных составляющих его феномена.

Почти все поклонники Майкла Джексона читали его рассказ про сломанный нос, который стал поводом для первой операции (по словам Майкла, это случилось на съемках фильма «The Wiz» в 1978 году). Был ли такой повод, или Майкл еще раньше решил изменить себя — неважно. Но очевидно, что для того, чтобы поправить сломанный нос, нет необходимости придавать ему другую форму.

Все фэны слышали и о насмешках отца Майкла, Джозефа, о том, что отец называл нос своего сына широким и некрасивым. Было ли это причиной для изменений? Едва ли это главное. Плохие воспоминания из детства отнюдь не всегда к чему-то побуждают. Для художника главное мерило — собственное видение. Майкл без сомнения менял себя во многом потому, что этого требовали его вкус и творческий подход. Почему я так считаю? Да просто потому, что не вижу необходимости все время изображать его как закомплексованного подростка, которым его постоянно представляют. Майкл Джексон — зрелый сформировавшийся художник со своим восприятием.

Майкл Джексон пластические операцииОчевидно, что между Майклом времен «Триллера» или «Bad» и Майклом времен «The Wiz» — огромная разница. И очевидно, что выбор сделан в пользу эстетики. Да, мы можем сказать, что Майкл был привлекателен и без операций, но если ты эстет, артист, который хочет быть номером один, то смешно даже рассуждать: тебе необходимо стремиться быть совершенно особенным.

Я не склонна ни преувеличивать число его пластических операций, ни преуменьшать его, идеализируя картину. Знаю, что некоторые поклонники полагают, будто в жизни Майкла Джексона было всего три операции. Отмечу, что опытный хирург-пластик едва ли поверит в это, но и он никогда не сможет назвать точное число операций. Это просто невозможно. Только сам человек абсолютно точно знает, сколько раз он посещал хирургов. И я хочу сказать тем, кого травмирует мнение, что операций на носу было больше двух или трех: вы можете для себя верить, во что хотите. Никто не вправе вас переубеждать, в этом нет никакого смысла. Как я уже сказала, количество операций роли не играет, значение имеет только результат. Но никогда не надо пытаться доказать свою правоту с помощью фото Майкла плохого качества, в маленьком разрешении, в разных ракурсах и гриме. Да, на всех фото один и тот же человек. Нос не сильно меняет облик, если подправлены какие-то швы или несколько миллиметров хряща. Вы этого не увидите на фото и будете твердить о чем-то очевидном ДЛЯ ВАС, но для тех, кто сталкивался с реальностью пластической операции, подобные аргументы совершенно неубедительны.

Прежде чем судить, надо знать, что в пластической хирургии есть ряд специфических аспектов, о которых обычные люди не имеют понятия.

Когда хирург работает с клиентом, он до и после операции фотографирует его лицо в мельчайших подробностях, и один только нос снимается сбоку, слева, справа, снизу, сверху, вполоборота с разных сторон. Фиксируются все мельчайшие миллиметровые асимметрии, которые вам могут никогда не броситься в глаза. Так что, если вы хотите непременно кому-то доказать, что у Майкла было всего две-три операции, оставьте идею сделать это с помощью пары фотографий. Они ничего не доказывают, кроме того, что на этих фото снят Майкл в таком-то и таком-то году.

Что еще важно знать о пластической хирургии вообще и применительно к Майклу Джексону в частности? Я выделю несколько моментов:

  • не нужно путать естественные изменения человека с возрастом или в связи с какими-то проблемами со здоровьем с изменениями вследствие хирургических вмешательств. Подчас естественные изменения в человеке могут выглядеть куда более радикальными, чем хирургические.
  • важно понимать, что пластические операции далеко не всегда преследуют цель кардинально что-то изменить во внешности человека. Немалая часть таких операций преследует цель внести очень незаметные тонкие изменения, которые не бросаются в глаза и выглядят естественно. Вы можете стоять рядом с человеком, который сделал пять пластических операций, но не заметить в нём ничего такого и никогда об этом не узнать.
  • пластические операции — это довольно широкий спектр различных манипуляций. В каждом случае есть свои особенности, о которых вы можете даже не подозревать. И пластическая хирургия, как любая область медицины, постоянно развивается. То, что делалось, например, в 80-е годы, уже может существенно иначе делаться в последнее десятилетие.
  • еще раз повторю: не нужно относиться к пластическим операциям с суеверным ужасом и предубеждением: мол, перемены во внешности — это удел закомплексованных людей, желание подогнать себя под какие-то стандарты и т. п. На самом деле пластические операции — это действия ничуть не более аморальные, чем покраска волос или стрижка. Когда человек меняет что-то в лице, теле и т. п., то он не теряет свою личность, а меняет внешний вид. Причём зачастую всё-таки в лучшую сторону.

Алтарь перфекционизма

Надеюсь, мне удалось создать у читателя в голове чуть более реалистичное представление о том, что такое пластическая хирургия. Может возникнуть справедливый вопрос: зачем все это знать?

Отвечу, что я не пытаюсь разрушить чей-то идеал, но хотела бы разорвать определенный шаблон. Ведь те, кто приписывает Майклу Джексону несуществующие операции, и те, кто пытается утверждать, что он их не делал, в определенном смысле схожи. И те, и другие видят в пластической хирургии что-то если не постыдное, то слишком щекотливое.

Майкл Джексон пластические операцииЯ не могу сказать, что все эксперименты Майкла одинаково удались, и не могу точно судить о причине каждого. Даже не только об операциях речь. И правы хирурги, которые не рекомендуют заходить слишком далеко. Ведь живые ткани нельзя резать и сращивать бесконечно. Жалел ли Майкл о каких-то своих экспериментах — этого мы не можем знать, и едва ли это важно. Важным было его стремление к идеалу. А все рассуждения о том, что надо принимать себя, здесь неуместны. Мы знаем, что Майкл был очаровательным молодым человеком. Но он был обычным очаровательным человеком, а ему нужно было стать гораздо большим. И я считаю очень примитивным называть все эти попытки простым сумасбродством, как это видят злопыхатели. Вместо того, чтобы считать, что именно и в каком количестве было сделано, лучше бы осознать сам факт того, насколько человек был готов совершенствоваться, преодолевать, экспериментировать. Несомненно, он был для самого себя произведением искусства — и еще каким! Он спорил с этой безжалостной реальностью вопреки всем возможным доводам.

Я бы хотела, чтобы читатель попробовал посмотреть на столь пугающую всех тему пластических операций под другим углом. Я считаю, что это прекрасная тема. Это захватывающая история творческого эксперимента, попытка разрушения рамок и стандартов. И перестаньте считать операции: две или десять, три или сто, какая разница?! Посчитайте тогда все сценические костюмы, все разорванные на сцене футболки, всю пудру, гель для волос или иные элементы грима. Это что-то значит для вас?

Мы должны помнить о том, что Майкл Джексон был уникальным артистом. И не менее уникальным был его облик, столь разный подчас, в то же время столь цельный и абсолютно не похожий ни на чей другой. Есть люди, которые подражают его внешности, но не было никого подобного до Майкла и нет после.

Его внешний облик стал таким же запоминающимся и невероятным, как его характерные движения в танце, его нашумевшие видеоклипы. Все это может нравиться или не нравиться, вызывать недоумение, казаться неправильным или излишне раздутым, но эффект не сможет отрицать никто: Майкл Джексон создал целую эру в искусстве и в глазах миллионов людей стал символом. Для кого-то — символом красоты, для кого-то — символом несуразности. Что ж, это можно назвать неизбежной двойственностью всего истинно яркого и неординарного. И пока какие-то скептики критикуют его внешность и ядовито отзываются о его пластических операциях, миллионы людей испытывают неописуемый восторг, глядя на него. Этот восторг нельзя объяснить какими-то избитыми формулами красоты, но при этом мы не можем отрицать ее присутствие и силу воздействия.

Есть люди, которые утверждают, что уважали бы Майкла больше, останься он с теми внешними данными, которые ему дала природа. Но это все просто обывательская мораль. Майкл Джексон не был бы Майклом Джексоном, если бы он не рвал шаблоны всем своим существом, не только создавая яркие выступления на сцене, но и формируя свой исключительный физический облик. Он был совершенно неповторим и сумел создать невероятный, особенный образ.

Майкл Джексон пластические операцииДля него это было отнюдь не «потерей индивидуальности», которой пугают психологи, осуждающие пластические операции и глянцевые шаблоны красоты. Для Майкла это стало расширением его УНИКАЛЬНОСТИ. Которую мы подчас незаслуженно принижаем тем, что начинаем считать его операции и доказывать, что их было ровно столько, сколько мы насчитали. И принижение это происходит не только при попытке приписать ему больше, но и при попытке приписать меньше. Потому что стоит помнить: для Майкла было важно не количество, а цель. А хотел ли он назвать точную цифру или предпочитал умолчать о ней — это не имеет никакого значения. Мы должны уважать его желание достигать совершенства. Его колоссальная работа над собой, которая включала в себя среди прочего и пластические операции, — бесспорный культурный феномен. Это самое главное во всем этом разговоре.

Мне думается, что понимание этого аспекта ведет к более ясному пониманию как роли Майкла Джексона в мировой культуре, так и его уникальной эстетики и системы восприятия, которую можно не принимать, но нельзя не ценить как исключительный пример самобытной личности с редкой харизмой и уникальной способностью дарить людям радость, любовь и веру в себя. В истории он должен остаться как гениальный артист и как великий экспериментатор, неотступно стремившийся к идеалу во всем.

Он мог не хотеть выставлять напоказ то, что оставалось за кадром внутри операционной. И это вполне естественное желание. Но нет необходимости обесценивать жертвы, принесенные им на алтарь перфекционизма.

Amor (Любовь Фадеева), февраль 2015

11 мысли о “Создавая себя: пластические операции Майкла Джексона

  • 20.02.2015 в 00:32
    Permalink

    Любаша, Спасибо! Ценно, мудро, доходчиво! А выглядишь ты прекрасно!!!

    Ответить
  • 23.02.2015 в 17:16
    Permalink

    Ждала этого поста, потому что слышала его обсуждение еще тогда, после первого семинара Сандберга, в кафешке. Любочка, ты гений. Все эти вещи нужно было так поднести, в форме, понятной для каждого.

    Ответить
  • 20.03.2015 в 13:09
    Permalink

    СПАСИБО ВАМ!Очень интересная статья!Много нового узнал!И захотелось посмотреть на вашу внешность:как получилось!)))(это не ирония))

    Ответить
    • 13.06.2015 в 00:40
      Permalink

      Спасибо!:) Моя внешность естественно не секрет, в сети полно фото, но я бы не хотела привлекать излишнее внимание к своей персоне на сайте, который посвящен Майклу. В статье я лишь для примера из жизни.

      Ответить
  • 15.06.2016 в 16:53
    Permalink

    Большое спасибо за Вашу статью!
    Ваш пример очень хорошо показал изнанку пластической хирургии и тот болезненный процесс, физический и психологический, через который приходится проходить людям в стемлении к совершенству. Я никогда не задумывалась об этом.
    Майкл действительно был художником и скульптором себя самого и выглядел феноменально, сексуально, просто завораживающе — истинное произведение искусства, изящный «Давид» Донателло. Вероятно, учитывая его чувствительность к боли, далось ему это нелегко. Но как правильно Вы отметили — секрет его притягательности не столько во внешности, сколько в его душе, в способности передавать радость и экстаз от танца и музыки, на сцене и вне её.
    В данный момент я читаю книгу Майкла Буша, дизайнера и костюмера Джексона (спасибо сайту за эту возможность) и испытываю непередаваемое чувство восторга, потому что именно через описанные детали рабочего процесса, ярко вырисовывается образ артиста находящегося в состоянии постоянного поиска, рушащего барьеры обывательского сознания, как оказалось, не только в музыке и танце, но абсолютно во всём. И Ваша статья — ещё одно тому подтверждение.
    Спасибо за то что разделили с нами частичку Вашей личной сокровенной жизни! И за глубокий разносторонний анализ с блестящими заключениями, которые хочется разобрать на цитаты! С Уважением!

    Ответить
  • 15.08.2016 в 20:16
    Permalink

    Спасибо за статью, очень правдиво. Мне всегда нравился образ Майкла, в каждом клипе он разный, он артист и умел меняться и оставаться интересным, и все это он делал для своих зрителей, а в жизни он был другой. Как его замучили с вопросами об операциях и как он товечал, что пластику создали не для Майкла Джексона, он очень умный и талантливый.

    Ответить

Оставьте комментарий