Принц и Майкл Джексон. Конкуренция и революция

Автор: Джозеф Вогель

Это был бы воистину поединок века – эпическое аудио- и видеосостязание между двумя мощнейшими талантами поколения. Человек в Одной Перчатке против Человека-Пурпурного дождя. Король поп-музыки против Его Величества Бунтаря. Майкл Джексон против Принца.

prince-michael-jackson-650Поп-звезды встретились в конце сентября 1986 г., чтобы обсудить предложенный «поединок». Чуть ранее в парках Disneyworld и Disneyland состоялась премьера революционного фантастического фильма с участием Джексона в формате 4-D, Captain EO, и собрала полный аншлаг. Фильм, режиссером которого выступил Фрэнсис Форд Коппола (а продюсером – Джордж Лукас), помимо всего прочего, продемонстрировал значительное положение Джексона в развлекательной индустрии. После выхода альбома Thriller артисты, кинопродюсеры и многомиллионные корпорации выстраивались в очередь, чтобы поработать с ним. Все, чего он касался, обращалось в золото. Проведя несколько месяцев на съемочной площадке Captain EO, исполнитель снова занялся записью песен и созданием концепций короткометражных фильмов для столь ожидаемого многими нового альбома – Bad.

Тем временем, в самом начале лета Принц выпустил свой собственный музыкальный фильм, Under the Cherry Moon, и саундтрек к нему, Parade. Стилизованная черно-белая романтическая трагикомедия, снятая на прекрасной французской Ривьере и срежиссированная самим Принцем, так и не принесла хороших кассовых сборов (равно как и не вызвала восторга большинства критиков). Впрочем, в фильме были заложены четкие артистические амбиции; вдобавок, фильм принес Принцу один из наиболее успешных синглов его карьеры – фанковый хит Kiss, занявший первое место в хит-парадах. По возвращении из Франции пребывавший на творческом подъеме Принц приступил к работе над сборником песен, планируя выпустить тройной альбом под названием Crystal Ball, который позднее превратился в высоко оцененный критиками шедевр – Sign O’ the Times.

Таким образом, в 1986 году Принц и Майкл Джексон возглавляли каждый свою нишу. Оба только что выпустили массивные рекордные альбомы – Thriller и Purple Rain. Оба создали легендарные таинственные образы, поскольку редко давали интервью и культивировали эксцентричные, изменчивые образы. Оба вынуждали своих слушателей бесконечно теряться в догадках. Ни одна другая звезда восьмидесятых – ни Мадонна, ни Брюс Спрингстин, ни Боно – не вызвала у публики столь же мощный уровень восхищения.

Разумеется, интерес публики лишь возрастал, когда дело касалось их таинственных отношений друг с другом. В восьмидесятых годах сотни журналистов писали порой близкие к истине, но по большей части надуманные сенсационные статьи об их соперничестве. Статья в журнале National Enquirer в 1985 году утверждала, что Принц применял экстрасенсорные способности, чтобы свести с ума шимпанзе Джексона, Бабблза.

В большинстве статей, сравнивавших этих двух артистов, их описывали как полных противоположностей: Джексон – невинный ребенок в мужском теле, а Принц – распутный бунтарь. Джексон был изысканным, утонченным вундеркиндом из «Мотауна», а Принц – неотесанным гением-самоучкой с улиц Миннеаполиса. Джексон был мейнстримным коммерческим джаггернаутом, а Принц – альтернативным авангардистом, бросавшим всем вызов. Джексон – сплошь волшебство и чудеса; Принц – секс и неповиновение. Во многом это была новая версия противостояния между очаровашками-«битлами» и плохишами Rolling Stones.

В таких разграничениях определенно была доля истины. Но они также упрощали реальное положение вещей. Действительно, отчасти их невероятная схожесть друг с другом и делала их соперничество таким захватывающим.

Оба одногодки, родившиеся с разницей в пару месяцев в 1958 году (Принц – 7 июня, а Джексон – 29 августа). Они родились всего лишь через несколько лет после того, как Роза Паркс отказалась уступить место белому пассажиру в общественном транспорте в Монтгомери, штат Алабама, что и ознаменовало начало эпохи борьбы за гражданские права. Когда Принцу и Джексону было по три года, Джон Ф. Кеннеди стал президентом Соединенных Штатов. Когда им исполнилось пять, Мартин Лютер Кинг-младший произнес свою речь «У меня есть мечта» во время Марша на Вашингтон. Музыка «Мотауна», «звучание молодой Америки», просочилась в радиоэфир. Это было время серьезных изменений и возможностей.

Оба артиста произошли из индустриальных городов на Среднем Западе: Джексон – из Гэри, штат Индиана, сталелитейного городка к югу от Чикаго; Принц – из северного Миннеаполиса, штат Миннесота, также известного своим суровым промышленным характером. Их родные дома – номер 2300 на Джексон-стрит и 915 на Логан-авеню – были очень скромными жилищами, где их родители предавались грандиозным мечтам. Как и Гэри, северный Миннеаполис был по большей части населен афроамериканцами, но, в отличие от Гэри, местный репортер Нил Карлен называл его «самым белым столичным районом в стране».

Корни обоих исполнителей уходили на юг. Родители Джексона были родом из Арканзаса и Алабамы; родители Принца – из Луизианы. Освобожденные из рабства всего лишь два поколения назад и все еще боровшиеся с вопиющим неравенством по отношению к чернокожим, они переехали на север в поисках новых возможностей, равно как и сотни тысяч других афроамериканцев. Оба отца (и Принца, и Джексона) держали свои семьи в ежовых рукавицах дисциплины и тяжело работали дни и ночи напролет, чтобы прокормить детей.

Джозеф Джексон был крановщиком на сталелитейном заводе в восточном Чикаго и часто работал сверхурочно, чтобы обеспечить свою семью из 11 человек. Юный Майкл вспоминал, как тот возвращался домой после долгого рабочего дня, совершенно измученный. Его единственной отдушиной была музыка. Группа Джозефа, The Falcons, допоздна репетировала в крошечном домике семьи Джексонов и часто выступала в местных клубах, надеясь на прорыв. Когда Джозефу стало ясно, что этого не произойдет, он переключил все свои усилия на детей.

Отец Принца, Джон Нельсон, тоже мечтал стать известным музыкантом. Он был талантливым джазовым пианистом и играл по всему Миннеаполису со своей группой The Prince Rogers Trio. Впрочем, как и Джозефу Джексону, ему приходилось заниматься тяжелым ручным трудом, чтобы оплатить счета (он работал на заводе Honeywell в Миннеаполисе). Музыка была его страстью, но бытовые реалии не позволяли ему полностью посвятить себя любимому занятию. Принц рос, наблюдая, как отец все больше впадает в отчаяние и гнев, так и не сумев осуществить свои мечты. Как и Джозеф, он направил все свои усилия на детей. «Я назвал своего сына Принцем, – рассказывал Джон Нельсон, – потому что хотел, чтобы он добился того, чего не смог добиться я».

Разумеется, такие стремления имели свою цену. Оба артиста познали жестокое обращение в детстве и недополучили отцовской любви. Джексона с восьми лет заставляли репетировать и работать как взрослого, а Принца в подростковом возрасте выгнали из дома. Оба отчаянно пытались заслужить любовь своих отцов; действительно, отчасти из-за своего проблемного, болезненного детства Джексон и Принц так неутомимо оттачивали свое мастерство. Их одержимость искусством была так велика, что иногда она совершенно исключала длительные близкие отношения. Музыка всегда стояла на первом месте. Оба выполняли практически мессианскую задачу, чтобы достичь задуманного при помощи своего искусства.

Список схожестей можно продолжать и дальше: оба были одиноки, ранимы, впитывали информацию как губка, когда были детьми; оба боготворили Джеймса Брауна, Слая Стоуна и Стиви Уандера; оба отдавали предпочтение кроссоверу, так как верили в слияние музыкальных стилей и окружали себя профессионалами из представителей разных рас; оба верили в то, что музыка должна сопровождаться качественным видеорядом; оба свободно манипулировали понятиями расы, пола и сексуальности, заново переосмысляя, что значит быть мужчиной; оба отстаивали свою частную жизнь (и порой вели себя замкнуто), редко давали интервью (особенно в восьмидесятых) и создавали таинственные образы, кажущиеся непостижимыми; оба были религиозны и некоторое время числились в общине Свидетелей Иеговы; оба выстроили грандиозные утопические миры (Пейсли-Парк и ранчо Неверленд); оба зубами и когтями сражались со своими звукозаписывающими компаниями и индустрией в целом, отстаивая принципы справедливой компенсации, корпоративной эксплуатации и творческого контроля; оба испытали значительный коммерческий и критический спад в США после скандалов; и оба внезапно и трагически умерли в разгар своего возвращения на сцену.

Помимо этих схожестей была и еще одна очень важная общая черта: их дух соперничества. Оба были чрезвычайно амбициозны и не терялись, когда речь шла об их месте в поп-иерархии. Они знали об альбомах, турах, наградах и рекордах друг друга; и неважно, признавали они это публично или нет – втайне они жаждали догнать и перегнать друг друга, особенно в восьмидесятых.

Принц видел, как Джексон собирает рекордное количество наград Грэмми в 1984 году. Это вызвало в нем желание достичь похожих высот и получить столь же высокое признание своей работы. «Мы смотрели первый монтаж Purple Rain, – вспоминает Бобби Зи, – и знали, что Принц хочет, чтобы следующий год стал его годом». Позднее в тот же год Джексон наблюдал феномен «Пурпурного дождя». Он был на премьере фильма и не раз посещал концерты соперника, тщательно планируя свое возвращение на трон.

Годы спустя продюсер и музыкант Questlove вспоминает, как сидел с Джексоном и Эдди Мерфи на съемках клипа, когда те заговорили о Принце. «Эдди такой – “дааа, чувак… Принц крутой ублюдок. Я рад, что работаю с тобой, но у меня есть еще одна мечта – поработать и с ним тоже”. Вряд ли Майк знал, что его в этот момент снимают на камеру, потому что сказал: “Да, он прирожденный гений”. И тут же добавил: “Но я могу превзойти его”».

Это соперничество в полной мере проявилось в легендарной игре в пинг-понг в декабре 1985 года. Джексон в сопровождении телохранителей явился в студию Сэмюэля Голдвина в Западном Голливуде, где Принц заканчивал работу над Under the Cherry Moon. После обмена любезностями Принц предложил Джексону сыграть партию в пинг-понг. Джексон ни разу не играл раньше, но сказал, что попробует. Вся работа в студии остановилась – все сбежались посмотреть, как суперзвезды будут играть.

Принц начал потихоньку, но вскоре в нем взыграла соперническая жилка, и он начал жестко подавать мяч мимо несчастного Джексона (или даже прямо в него). «Он играл как Хелен Келлер!» – шутил Принц позднее. (Хелен Келлер – американская писательница и активистка, в младенчестве перенесла тяжелое заболевание, в результате которого полностью ослепла и оглохла. – прим. пер.) Джексон зализывал нанесенные его самолюбию раны, болтая с тогдашней девушкой Принца, актрисой Шерилин Фенн. «Майкл прекрасно знал, как себя подать и как держаться, – вспоминает звукоинженер Принца Сюзан Роджерс. – Было непохоже, что он расстроился из-за игры. Он принялся флиртовать с Шерилин, которая пришла проведать Принца в студии. Принца это раздражало, но он не стал встревать. Они быстро распрощались».

В тот же год, давая интервью журналу Rolling Stone, Принц хвастал: «Как бы мне хотелось, чтобы люди поняли, что я всегда считал себя крутым. Я не стал бы заниматься этим, если бы не думал так». Возможно, Джексон вспомнил эту цитату, когда всего через пару месяцев написал свою новую песню: Who’s bad?

Тайная встреча

Куинси Джонс устроил тайную встречу Джексона и Принца летом 1986 года. Задолго до этого они уже не раз обсуждали концепции, но теперь идеи обрели более конкретную форму. У Джексона была готовая демо-запись под рабочим названием “Pee” (некоторые утверждают, что это означало «давление» (“pressure”) – тема песни и видео, а другие считали, что P означает Prince, возможного творческого партнера). У песни был совершенно убойный басовый синтезаторный хук, джазовые вкрапления органа и взрывной припев. Джексон и его команда, включая Куинси Джонса, менеджера Фрэнка Дилео и звукоинженера Брюса Свидена, следили за Принцем, пока тот слушал трек в аппаратной их студии.

«Это была очень странная встреча, – писал журналист Куинси Трупе для журнала Spin. – Они до того соревновались друг с другом, что ни один из них не хотел идти на какие-либо уступки. Они просто сидели и изучали друг друга, но почти ничего не говорили. Увлекательная патовая ситуация при участии двух очень могущественных ребят».

Джексон предлагал начать потихоньку сливать в прессу истории об усиливающемся соперничестве (что было бы совсем нетрудно, ибо СМИ и так уже были чрезмерно заинтересованы в любых признаках конфликта между исполнителями). В то время он восхищался П. Т. Барнумом и его способностью применять рекламные трюки для создания шумихи и интриги. «Я хочу, чтобы вся моя карьера стала величайшим шоу на планете», – говорил он своим менеджером. Незадолго до этого он успешно провернул первый удачный трюк, имплантировав в прессу историю о том, что он спит в кислородной камере (эту сплетню немедленно подхватили СМИ по всему миру).

Принц, будучи не новичком в саморекламе, был заинтригован, но в целом отнесся к этому скептически. Он был заинтересован в работе с Джексоном, но ему не нравилось то, что Джексон полностью контролировал проект. Он считал, что Джексон подготавливает почву, чтобы выглядеть лучше Принца и на экране, и вне его. «Принц говорил: “Ага, он хочет выставить меня идиотом в этой записи. Он что, думает, что я дурак?” – вспоминает менеджер Принца, Алан Лидс. – Он не мог достаточно подняться над ситуацией, чтобы понять, что именно такой поворот пойдет на пользу им обоим. Тем не менее, это все равно было бы стопроцентным видео Майкла, где Принц играл лишь роль приглашенного гостя. Поэтому такие отношения были невозможны. Как противостояние Али и Фрейзера. А уж пресса просто не могла остановиться, натравливая этих ребят друг на друга».

Позднее Принц объяснял комику Крису Року свое решение отказаться от участия в Bad: «Знаешь, вот этот персонаж, которого играет Уэсли Снайпс – это должен был быть я. Вот представь себе этот клип. Первая строка в песне – “Я доберусь до твоей задницы” (Your butt is mine). И я сказал: ну и кто кому будет это петь? Я не потерплю, если ты будешь так обращаться ко мне. А ты точно не потерпишь, если это буду петь я… Так что, да, у нас проблема».

Принц также предложил другу песню вместо Bad: по некоторым сообщениям, он отправил Джексону обновленную демо-запись Wouldn’t U Love to Love Me – заразительный грув, позднее записанный протеже Принца, Таджей Севелли (Taja Sevelle). Но Джексон решил отказаться. Определенно, оба артиста просто не могли смириться с мыслью, что одному из них придется передать контроль над совместным проектом другому.

Уходя с той легендарной встречи, Принц повернулся к Джексону и его команде и милостиво резюмировал: «Эта песня станет большим хитом, даже если меня в ней не будет». На том и закончилась самая реальная возможность сотрудничества двух легенд.

И хотя Принц и Джексон так и не поработали вместе, их карьеры время от времени пересекались и дополняли друг друга самым немыслимым и захватывающим образом. В октябре 1988 года Принц давал концерт в Мэдисон Скер Гарден, тогда как Джексон выступал в Мидоулендс в Нью-Джерси. Пресса описала это как «битву титанов через реку Гудзон». Эти два концерта подчеркнули уникальный талант и творческий подход каждого артиста. Концерт Джексона Bad должен был стать самым грандиозным и лучшим, привлечь всех от мала до велика, чернокожих и белых, а тур Принца Lovesexy сознательно выходил за рамки всех возможных ожиданий поп-мейнстрима.

Джексон лучше танцевал; Принц лучше играл на музыкальных инструментах. Джексон подходил к живому выступлению с точностью и повествовательностью кинорежиссера – концерт был тщательно отработанной постановкой. Принц же демонстрировал подход джазового музыканта; он вел себя более свободно и много импровизировал. Оба могли менять сет-лист или манеру исполнения песен. Но оба обладали мощной харизмой суперзвезды и могли подарить своим зрителям экстатическое ощущение полного погружения. Как госпел-пастыри, они создавали обратный поток энергии переклички, зова и отклика, что стало уникальным трансцедентным опытом для множества поклонников.

Разумеется, пресса считала своим долгом принять какую-то одну сторону. «Брюс Спрингстин может быть самым страстным исполнителем поп-музыки, Принц – самым провокационным, а Дэвид Боуи – наиболее зрелищным. Но Майкл Джексон – самый ошеломляющий артист в этой сфере», – писал Джон Брим из Minneapolis Star-Tribune. Джон Парелес из New York Times возражал: «Мистер Джексон требует лишь простого обмена своих усилий на одобрение публики, тогда как выступление Принца воспевает радость и риск полной свободы». До сегодняшнего дня споры продолжаются: Принц умел играть на большем количестве инструментов; Джексон снимал более крутые видео; Принц лучше писал тексты песен; Джексон был более профессиональным вокалистом; Принц был более плодовитым; Джексон – более терпеливым перфекционистом; Принц более долговечен; Джексон оказал большее влияние на культуру.

Как и в случае всех споров о соперничестве («стоунзы» против «битлов», Nirvana против Pearl Jam, Дженет против Мадонны, Гага против Бейонс), результат субъективен – и выбор чаще обуславливается более личными причинами. Куинси Джонс считал, что музыкальные критики и журналисты часто использовали Принца, чтобы подорвать авторитет Джексона, вместо того чтобы признать уникальный талант и творческое видение их обоих. Более того, зацикленность прессы на превосходстве и конфликте часто не позволяет увидеть, чего они достигли в тандеме.

Джексон и Принц не только подгоняли и бросали друг другу вызов – они устанавливали стандарты для тысяч артистов и исполнителей грядущих поколений. Никогда до этого двое афроамериканских исполнителей не достигали таких стратоферических высот, уничтожая при этом расовые барьеры на радио, телевидении и в кино. Оба были абсолютно уникальными, разносторонними артистами, писавшими собственные песни, снимавшими собственные фильмы и выводившими концептуальность своих выступлений. Оба создали обширные и разнообразные каталоги, охватывавшие весь спект человеческих эмоций и опыта. Оба проникли в ДНК американской (и мировой) культуры благодаря своим авторским стилям, звучаниям и образам. Оба ломали традиционные границы самоопределения. Оба били рекорды своими альбомами, клипами и турами.

Лишь в одних восьмидесятых они совокупно создали 30 хитов, вошедших в десятку лучших, включая 13 песен, ставших номером один. В период с 1982 по 1984 гг. альбом Джексона Thriller провел на первом месте хит-парадов рекордные 37 недель (хоть и непоследовательных). Альбом станет самым продаваемым альбомом за всю историю, а видеоклипы, сопровождавшие его, революционизировали музыкальный канал MTV и заново определили возможности музыкальных носителей. Тем временем альбом Принца Purple Rain возглавлял хит-парады целых 24 недели – с августа 1984 г. по январь 1985 г. – четвертый альбом в истории музыки, добившийся таких показателей. Принц также стал первым исполнителем со времен Beatles, альбом, сингл и фильм которого одновременно стали номером один.

Ни один из них не был удовлетворен обычным коммерческим успехом. Их империи создавались для защиты, взращивания и продвижения их творческих амбиций. Оба видели себя не просто исполнителями – им было что сказать, и они использовали все доступные им способы для самовыражения.

Король поп-музыки и Его Величество Бунтарь оставались соперниками до самого конца. При подготовке к своему грандиозному возвращению на сцену на Арене O2 в Лондоне в 2009 году Джексон якобы хотел убедиться, что его серия из 50 выступлений на одной площадке побьет рекорд Принца 2007 года, когда тот дал 21 концерт подряд для 350 000 человек. Джексон не мог спать по ночам и говорил режиссеру Кенни Ортеге, что его голова переполнена творческими идеями, и он не может «выключить ее». Ортега спросил, не может ли Джексон как-нибудь отложить эти идеи на потом. «Ты не понимаешь, – ответил Джексон. – Если я не приму эти идеи, Бог может отдать их Принцу».

Кто-кто, а уж Принц точно знал, что означают слова Джексона о готовности принимать творческую идею независимо от ее источника. Как и Джексон, Принц постоянно «проводил энергию высших сфер» и так же не мог выключить этот процесс. На вопрос журналиста Rolling Stone о том, не «подсел» ли он на запись музыки, артист ответил, что ощущает непреодолимую потребность «закачивать» все, что было у него в голове. «Все это там, внутри, – пояснял он. – Я слышу все это прямо сейчас. Прямо сейчас в моей голове играют пять альбомов».

Майкл Джексон умер 25 июня 2009 года – на 25-ю годовщину выхода Purple Rain. Несколько крупнейших новостных сайтов зависли и даже обрушились под лавиной запросов. Прощание с Джексоном просмотрели примерно один миллиард человек; с этой цифрой можно сравнить разве что похороны принцессы Дианы Уэльской. Принц не делал публичное заявление, но, по многочисленным источникам, его глубоко потрясло это событие. Писатель и телеведущий Трэвис Смайли вспоминает, как они с Принцем «часами беседовали… о его собственной смертности и о том, что для него значила потеря Майкла Джексона». На вопрос о смерти Джексона в интервью в октябре того же года Принц просто ответил: «Терять кого-то, кого ты любишь, всегда тяжело». Во время последующих туров он часто исполнял кавер на песню Джексона Don’t Stop ‘Til You Get Enough. Много лет спустя, в интервью 2014 года для журнала Rolling Stone, его спрашивали о том, что он чувствует в связи со смертью Джексона, но он снова отказался дать развернутый комментарий: «Я не хочу об этом говорить. Я был слишком близок к этому».

Как выяснилось, Принц был намного ближе к Джексону, чем можно было ожидать. Как и в случае с Джексоном, его жизнь трагически оборвалась в самый разгар творческого возрождения. 21 апреля 2016 года Принца обнаружили без сознания в лифте его особняка, Пейсли-Парк. Через несколько часов его объявили мертвым. Новости распространились быстро. Как и в случае с Джексоном, реакция мира была грандиозной. Известные памятники по всему миру были подсвечены пурпурным, а соцсети заполнились воспоминаниями и трибьютами. Президент Обама заявил, что Принц был «одним из самых одаренных и плодотворных музыкантов нашего времени… виртуозный инструменталист, гениальный лидер группы и захватывающий исполнитель».

Сразу после смерти Принца несколько журналистов откопали сплетни о вражде между исполнителями, но свели их соперничество к мелкой неприязни. Правда оказалась менее сенсационной. Майкл Джексон и Принц уважали друг друга. Да, они соперничали; нет, они не были лучшими друзьями, но, будучи афроамериканцами, первопроходцами и коллегами, они признавали достижения друг друга. В конце концов, их пути к славе были очень похожими.

Лишь небольшая горстка артистов меняет мир; Майкл Джексон и Принц были одними из них. Если бы позволили обстоятельства, они бы вместе работали над Bad в 1986 году или над каким-нибудь другим невероятным проектом. Но, увы, в восьмидесятых и девяностых оба шли параллельными путями, не пересекаясь. И при этом стали двумя наиболее влиятельными исполнителями своего поколения.

Сегодняшний мир поп-музыки живет лишь в тени их революции.

Статья впервые опубликована 29.04.2016 г. на сайте popmatters.com

Перевод: Юлия Сирош

4 мысли о “Принц и Майкл Джексон. Конкуренция и революция

  • 07.05.2016 в 20:00
    Permalink

    Интересно, но объективно Майкл-звезда мирового масштаба и для многих поколений, Принс же хорош, но не так популярен и многогранен.

    Ответить
    • 07.05.2016 в 20:07
      Permalink

      Я думаю, Вогель пишет больше с позиций Америки — там-то Принца знают хорошо. А, к примеру, у нас спроси первого встречного, кто такой Принц — только руками разведут. А Майкла знают абсолютно все.

      Ответить
      • 25.04.2017 в 11:46
        Permalink

        Нет , спросят кто такой принц мы скажем-это ребенок майкла)

        Ответить
  • 14.05.2016 в 21:09
    Permalink

    Ёмко и очень профессионально пишет Вогель. Его книга «Человек в музыке» уникальна

    Ответить

Оставьте комментарий